21 октября 2025, пишу в своём тетрадном дневнике:

Попросила заведующую отделением перевести меня обратно, в девятую палату. Даже вернулась на прежнюю койку, у окна. Теперь у меня есть персональная батарея, на которой можно сушить трусы. Из четырёх мест в палате — помимо меня две пожилые женщины, одна из которых всё время спит, ожидая перевода в интернат. Подошла вторая соседка по палате, увидев, что я пишу что-то в тетради, говорит: «Записки из сумасшедшего дома?» Да, именно так. Именно так.

Подошла пациентка, у которой я когда-то одалживала ручку, предложила «картину по номерам». Три розы. Как раз сегодня думала, что было бы неплохо занять себя чем-то подобным. В психушках такие картины рисуют многие. Теперь смогу и я.

Меня посетила ещё одна пациентка преклонного возраста, попросила размять ей спину. Неловко. Но я, в целом, безотказный человек.

В первой палате я лежала в основном с молодыми девушками, в среднем двадцати лет. Все они носят свою, а не больничную одежду, к ним практически каждый день приезжали друзья и родственники. Затем в палате они собирались вместе и обсуждали парней, таблетки и прочее, прочее, пока я смотрела на них из своего угла, поверх книги. Показалось, будто от некоторых из этих пациенток первой палаты веет некоторой надменностью. Либо это мои собственные выдумки.

Тем не менее здесь, в основном отделении, среди людей, страдающих шизофренией и прочими серьёзными расстройствами, я чувствую себя правильнее. Здесь, будто бы, больше взаимопонимания, взаимопомощи и поддержки.

После выписки И. я хотела написать и о дружбе, и о благодарности, но так и не подобрала слов. Те четыре дня со времени моего перевода в первую палату я занималась только работой в буфете — носила канистры с супом, скидывала пищевые отходы в вёдра, мыла полы, разносила тарелки и кружки.

Вернувшись в девятую палату, пробовала рисовать и дочитывать книгу.