18 октября — 20 октября 2025

Пишу на тетрадных листах своим «куриным» почерком: Ничего не происходит, а всё написанное кажется бессмысленным. На улице, по обыкновению, солнечно. Раздаётся дверной звонок. Мелодия — трель, которая замедлится в финале. Нескончаемой вереницей посетителей, пациентов навещают родственники, друзья и любимые. Меня же не навещает никто. Моя ли в том вина? Несомненно. Но я не перестаю ждать, зная, что моя фамилия не прозвучит. Кажется, с каждым «кругом» больницы чувствую себя всё отчуждённее.

Все выходные занимала себя работой в буфете по рекомендации от Светы, которая работала там же. Просыпаешься раньше всех. Идёшь с группой таких же сонных пациенток в соседний корпус за советскими сорокакилограммовыми бидонами с едой. Катишь их на скрипучей тележке к своему корпусу. Куришь в тишине, в сумерках перед рассветом. Вдвоём, вручную, вы поднимаете бидоны на второй этаж и несёте до буфета. Из них накладывают еду по тарелкам. Расставляете тарелки по столам. Четыре тарелки на стол — восемь, если есть «второе». Хлеб, чай. Прочее, прочее. Еда пресная, пюреобразной консистенции. После еды тарелки относят на специальный стол неподалёку. Остатки с тарелок скидываешь тряпкой в ведро. Кто-то из пациенток подбегает и допивает кем-то недопитый чай. Во время полдника я стояла у раковины, мыла кружки после сока, который выдают на полдник. После всех процедур мыла полы буфета. Повторить три раза. И ещё один раз на полдник. Однажды в перерыве Света сказала: «У тебя такой мудрый взгляд», — а я просто устало смотрела в пустоту коридора. Где-то в те же выходные я заболела и кашляла, словно туберкулёзник, мешая спать всей первой палате. Ко всему начала болеть спина.

В короткие периоды отдыха пыталась читать «Тошноту» Сартра, поверх страниц книги наблюдая из своего угла палаты, как девочки собираются в центре и обсуждают лекарства, парней и всё на свете. Я же чувствовала себя лишней. Впрочем, как и всегда. Снова хотелось плакать. Я не рискнула вторгнуться в их «компанию», а меня, разумеется, никто не звал. Как всегда я считала себя чмом, недостойным влиться в этот коллектив.

20 октября 2025

Пишу в тетради коротко: И. выписали.

Перед своей выпиской она попросила родителей, чтобы они привезли мне передачу — шампунь, туалетную бумагу и прочее-прочее. Нам не удалось встретиться лицом к лицу, и я видела их лишь мельком, но безмерно благодарна за помощь незнакомому для них человеку.

Цитирую Сартра: «Никогда ещё я не испытывал с такой силой, как сегодня, ощущения, что я лишён потайных глубин, ограничен пределами моего тела, легковесными мыслями, которые пузырьками поднимаются с его поверхности. Я леплю воспоминания из своего настоящего. Я отброшен в настоящее, покинут в нём. Тщетно я пытаюсь угнаться за своим прошлым, мне не вырваться из самого себя».

Дополняю в тетради: Кажется, после выписки И. не осталось людей, с которыми было бы о чём говорить. Теперь я словно Вождь из «Пролетая над гнездом кукушки» — молча намываю полы. Думаю, я не умею испытывать чувство благодарности. Когда люди проявляют заботу по отношению ко мне, я не знаю, что чувствовать, и ощущаю всё как должное — попросту ничего не ощущая.