6 октября 2025

Ехали молча, сопровождаемые скрипом автомобильных рессор. Лишь однажды фельдшер, заполнявший листы документов, нарушил тишину, спросив, могу ли я дать номер кого-то из родственников или супруга, но я не помнила оного наизусть. Прошла, кажется, целая вечность, прежде чем водитель свернул на грунтовую дорогу. Окна в «скорых» непроницаемы, поэтому понять местонахождение было почти невозможно. Впрочем, в этом не было смысла, ибо я практически не знаю город. Мы оказались в тишине где-то, если и не на краю мира, то посреди хвойного леса, перед двухэтажным зданием, некогда знававшим лучшие времена. Всплыли отдалённые ассоциации с чеховской «Палатой номер шесть». Это было шестнадцатое приёмное отделение Государственной клинической психиатрической больницы номер три. Стояла по-осеннему промозглая погода.

Внутри меня передали в руки медсестры и врача, замерили рост, вес, дали заполнять бумаги на «добровольную госпитализацию». Я спросила, что будет, если не подписывать документы «добровольно», на что мне разъяснили: «Тогда отвезём в суд, где назначат принудительное лечение и лежать придётся долго, а так — всего пару неделек отдохнёшь». По прошлому опыту я, конечно, знала, что лежать придётся как минимум месяц, но возражать не стала. Среди текста различных согласий на медикаментозное и прочее лечение взглядом зацепилась за пункт «трудотерапия» — живо представила, как по колено в снегу валю лес на лесоповале в сибирской тайге.

Личные вещи под опись изъяли, включая одежду для больницы, которую передал мне В. в токсикологии. Снова выдали видавший виды халат и сорочку, благо оставили носки и несколько пар нижнего белья. Забавно, что при обыске не заметили электронную книгу, которая, как и любые электронные устройства, здесь запрещена. Как не замечали её и потом, в основном отделении больницы, где весь срок госпитализации она спокойно лежала в тумбочке, скрытая носками. Думаю, при некоторой сноровке это мог бы быть и телефон.

Покончив с формальностями, меня определили в палату на восемь мест — здесь было даже уютно благодаря полумраку, создаваемому занавесками на окнах. Я познакомилась с пациентками, кажется, если не всех, то девяносто процентов из них звали Даша, а прочих не нарекли Дарьями при рождении лишь по какому-то досадному недоразумению, поэтому их имена я даже не запоминала. Практически все круглосуточно спали.