Кажется, пора перейти к наиболее животрепещущей теме психиатрических больниц — туалетам. Одно помещение на восемьдесят человек. Четыре унитаза в ряд, как заправские богатыри, без крышек и сидений — сидеть приходилось прямиком на холодном фаянсе. Ну или не холодном, если ты не первая в очереди. Перегородок, конечно же, не было. Одна душевая «кабинка», что не работала по началу — естественно, без двери или хотя бы шторки. Одно биде. На противоположенной от унитазов стене — ряд раковин. С потолка лоскутами свисало покрытие, словно «туалетный зал» ещё не до конца перешёл в потусторонний мир Сайлент Хилла и остался где-то на полпути.

И коль туалет на всё отделение один — в нём всегда происходило разнообразное действие. Кто-то восседал на унитазах, порой общаясь друг с другом в процессе. Кто-то принимал душ. Кто-то усиленно пользовался биде, вертясь на нём то так, то эдак. Про мытьё рук, чистку зубов, стирку вещей — и говорить нечего: всё это само собой разумеющееся.

А вот курить в туалете, в отличие от приёмного отделения, было нельзя. Всё сигареты были строго подписаны, хранились в деревянном ящике и выдавались санитаркам на прогулку сугубо по одной или две штуки. О зажигалках — и говорить нечего, они имелись только у санитаров. По первому времени я хранила свои, заработанные в «приёмном» и спрятанные в пачку из-под мыла, сигареты — в матрасе. Украдкой вынимала по одной, когда шли на прогулку.

Но, возвращаясь к теме туалетов, — единственный навык, который дала мне больница: не стеснятся срать, когда в комнате ещё десять человек. Очень полезно. Что же касается историй — однажды девочка, соседка по унитазу, говорит: «Не смотри туда», — одной рукой показывая куда-то в сторону, а второй стыдливо пряча глаза. Я, разумеется, смотрю. Всего лишь бабка в биде намывала геморрой размером с трехлитровую бутылку «Доброй колы». Впрочем, ничего нового. Кто-то пользовался использованной туалетной бумагой, доставая её из мусорного ведра. Кто-то хватал и доедал выброшенные кем-то апельсиновые корки. Кто-то сидел на унитазе шесть часов кряду, наминая живот. Кто-то бесконечно мыл руки. Однажды отдала девочке, что пользовалась туалетной бумагой из мусора, свой початый рулон — но это не помогло: на следующий день она так же ловко выуживала грязную туалетную бумагу из ведра. Увы.

В остальном же, здесь, как и во всей больнице, — ты никогда не остаёшься наедине с собой. Даже в три часа ночи кто-то будет обмазывать унитазы дерьмом, ОКРщицы, вопреки крикам санитарок, залезть в душ, а кто-то — тихо стирать тапки в раковине.